Людмила ТУРИЩЕВА: ВОЗВРАЩЕНИЕ В НАСТОЯЩЕЕ
Это было со страной, значит, было с нами...
Роберт Рождественский
Исповедь семидесятниц
...Ее имя у меня всегда ассоциируется с детством. И не только потому, что все свои четыре золотых олимпийских медали великая Турищева завоевала, когда мне было шесть, десять и четырнадцать лет, но еще и потому, что именно ее жизнь оказалась настолько переплетена с жизнью страны, где мы с ней росли, взрослели, радовались и страдали, что, пожалуй, она — Людмила Турищева, стала воплощением всего лучшего, о чем помнят поколения сорока — и пятидесятилетних.
- Я пришла в гимнастику в шестьдесят третьем. Тренер ходил по школам и отбирал, кто по своим данным подходит к этому виду спорта. Выбрал меня. Сразу пошел к родителям. Дело в том, что, хотя мы сами русские, но жили тогда в Грозном, в Чечено-Ингушетии. А там — закон: родительское слово свято. Без решения родителей ничего не бывает. Старались уважать местные обычаи. Без этого невозможно там было жить...
...Я прерву на секунду рассказ Турищевой. Несколько лет тому назад мы с ней созванивались. Шли боевые действия в Чечне. У Людмилы Ивановны дрожал голос: «У нас в Грозном остались родственники. Мы ничего не можем о них узнать. Не знаем даже, живы они или убиты. Если вдруг кто-то из ваших коллег, занимающихся военной журналистикой, что-то узнает, сообщите, ради Бога!..» Через пару лет Людмила сказала, что ее родные живы, но связь с ними утеряна. То, что они живы, рассказали соседи. Наверное, чеченцы...
- ...Тренера звали Владислав Степанович Растороцкий. Я с самого первого дня до последнего дня в спорте тренировалась у него. Он сразу объяснил, что тренер у гимнаста должен быть один на всю жизнь. Потом я сама убедилась в его правоте. Посмотрите, все, кто в нашем поколении по тем или иным причинам поменял тренера, терял результат. Этого не избежали ни Наташа Кучинская, ни Лариса Петрик, ни многие другие. Мы вообще с Растороцким очень много разговаривали. Я — такой человек, который должен понимать, что от него хотят и почему. Владислав Степанович это понял сразу и перед тем, как требовать от меня что-либо, объяснял, зачем это нужно...
... В свое время я разыскала Владислава Растороцкого в Лисках. В родном ему маленьком городочке под Воронежем. Великий и амбициозный Растороцкий, подаривший миру Людмилу Турищеву, Наталью Шапошникову, Наталью Юрченко, тренер, ученицы которого удерживали олимпийский пьедестал в течение двадцати лет, не занимается большой гимнастикой. Он открыл при помощи местных властей свою школу, где работает с пятьюстами девочек. Мне показалось, что всегда работавший только «на результат» специалист, наконец позволил себе отпустить эмоции, зажатые в спорте высших достижений, и теперь просто отдает свою любовь. Любовь к детям. Любовь к гимнастике. В этом году ему исполнится семьдесят пять лет...
- ...Уже в шестьдесят седьмом году я выиграла Кубок СССР. Как-то стремительно ворвалась в основной состав сборной. Я ведь ни дня не выступала по юниорам. Сразу стала взрослой. Не знаю, как это получилось. Наверное, у меня был очень талантливый тренер, и я была талантливой гимнасткой. Это — наверное. Точно другое — мы были два трудоголика, которые готовы были жить в зале. Растороцкий убедил меня, что надо тренироваться дважды в день, и мы, первыми в истории спортивной гимнастики, перешли на двухразовые тренировки. В шесть утра — первая тренировка. При помощи родителей учениц Владислав Степанович выстроил спортивный городок на свежем воздухе, где проводили общую физическую подготовку. Потом — в зал, на специальную подготовку. В шестьдесят восьмом я поехала на свою первую Олимпиаду в Мехико. Вернулась олимпийской чемпионкой в команде. Но больше запомнились другие соревнования...
... На самой дорогой сердцу Турищевой Олимпиаде — в Мюнхене-72 (она там завоевала четыре олимпийских медали, в том числе стала абсолютной чемпионкой Игр), Людмила чуть не стала свидетелем первого международного террористического акта, организованного исламскими экстремистами — расстрела команды Израиля. Гимнасты уехали в другой город на показательные выступления. Но по телевизору видели все сполна. Среди борцов, выступавших за Израиль, был бывший советский гражданин, которого наши ребята хорошо знали, с которым общались по ходу соревнований — ведь на сборах-то все они раньше встречались.
Кстати, по свидетельству советских олимпиоников образца семьдесят второго года, обязательно сопровождавшие наши команды сотрудники известного силового ведомства не слишком препятствовали общению ребят с «бывшим нашим». Парень, расстрелянный террористами, погиб почти на их глазах...
- ...Второй турнир, который мне запомнился — это финал розыгрыша Кубка мира в Лондоне в семьдесят пятом году. Во-первых, это был первый в истории розыгрыш Кубка мира. Во-вторых, в тот момент я уже знала, что после Олимпийских игр буду уходить из большого спорта. Я уже чувствовала возраст и психологическую усталость, понимала, что возраст — это единственная преграда, которую не может преодолеть спортсмен. В октябре семьдесят четвертого года прошел очень напряженный чемпионат мира. А в декабре мы поехали в Японию на знаменитый тогда розыгрыш Кубка Тюнити. Там, исполняя довольно простую связку, я почувствовала боль. Оказалось — трещина позвонка. На три месяца мне запретили прыгать. Так что тренироваться я начала только в феврале. Пока болела, очень сильно набрала вес. И к началу мая — а чемпионат Европы должен был проходить третьего-четвертого мая, я должна была, и похудеть, и восстановить все комбинации, и преодолеть психологические проблемы, появившиеся из-за травмы. Начала с того, что бегала по десять кругов по стадиону, завернутая в целлофан, в теплой одежде. Тогда же не было специальных термических костюмов, как сейчас. Потом тренировалась. Брусья приходилось восстанавливать на простейших связках. И хоть комбинации мы и подготовили, но не хватило времени для того, чтобы их стабилизировать. На чемпионате Европы я стала четвертой. Победила Надя Команечи, второй была Нелли Ким. В газетах про меня написали: «Старая. Пора уходить». А я мечтала выступить на третьей Олимпиаде. И после нее уйти красиво. Только я должна была доказать самой себе, что имею на это право. Тогда только Растороцкий и я знали, что смогу!
В Лондон я ехала за реваншем. Мы были уверены, что Команечи туда приедет. Но она решила пропустить этот старт. Когда я выходила на брусья, в голове крутилась одна мысль — я их должна победить. Либо я их преодолею, либо они меня уничтожат. Вот ни больше, ни меньше — брусья или я! То, что брусья задрожали, я почувствовала в середине упражнения. Из-за этого пришлось упростить соскок. Когда приземлилась, услышала шум. Потом поняла, что брусья упали. Я их одолела! Я смогла. Я завоевала право выступить на Олимпийских играх.
По правилам соревнований в подобной ситуации можно было повторить упражнение. Растороцкий решил ждать оценку. 9,8. Достаточно высокая оценка, чтобы продолжить дальше соревнования...
... Наверное, детей шестидесятых-семидесятых воспитывали по-другому. Случай в Лондоне, когда за спиной Людмилы Турищевой упали брусья, сейчас почти забыт. Как забыто и то, что с брусьев она перешла на бревно, потом выполнила вольные упражнения, и нигде не допустила ни одной ошибки. И — никакого скандала, никакого шума. Просто была завоевана обязательная, подчеркиваю, обязательная золотая медаль. Точнее — пять золотых медалей из пяти возможных.
... — После Олимпиады в Монреале я ушла из спорта. Много работала в ЦК ВЛКСМ. Но основной работой оставалась гимнастика. Владислав Степанович мне тут же дал тренировать группу из двенадцати девочек. Вот тут-то я почувствовала, чем отличается работа тренера от работы гимнаста. Как только я осознала, что отвечаю за двенадцать жизней, я почувствовала огромный груз. Но в зал шла с удовольствием. К сожалению, начались конфликты с Растороцким. Он мне по-прежнему помогал во всем, но я ощутила ревность со стороны близких ему людей. По счастью, я уже в семьдесят седьмом году я вышла замуж за любимого мною Валерия Филипповича, Валеру Борзова, из Ростова переехала в Киев. Нашей дочке, Татьяне, уже тридцать лет. Летом ждем от нее подарка — внука. На Украине мы пережили много и плохого и хорошего. Были и у руля украинского спорта. В те времена, когда я была президентом Украинской федерации гимнастики, у нас выросла чемпионка Европы, мира и Олимпийских игр Лилия Подкопаева. И уходили мы с мужем с высоких должностей. Но всегда оставались самими собой — твердо стояли на ногах, четко оценивали ситуацию. И работали, работали, работали так, как научили нас в спорте. Наверное, потому у нас все в порядке. Живем, счастливы...
... Когда мы росли, мы не знали, что когда-нибудь Москва, Грозный, Ростов-на-Дону и Киев окажутся по разные стороны границы. Что грозненская девчонка, ростовская гимнастка, великая спортсменка из моей страны окажется иностранным деятелем спорта. Она же — наша. Наша Туря. Наша Люда Турищева. Наша Людмила Ивановна. И украинская. И все равно — наша. С планеты Гимнастика.
Наталья КАЛУГИНА